количество крючков на одного рыболова
Меню

Самая лёгкая лодка в мире. Юрий Коваль.


Он шагал быстро, рассекая метель, взрывая сугробы. Спотыкаясь и поскальзываясь, мы поспешили за ним. В первой половине этой фразы чувствовался художник, а уж во второй — милиционер.

Самая лёгкая лодка в мире

Скоро он свернул в низкорослую подворотню, открыл ключом дверь под лестницей, и мы оказались в какой-то фанерной каморке. На столе стояла электрическая плитка и старинный граммофон. На стене висела картонка, на которой был нарисован тот же самый граммофон. Признаков желанного бамбука видно не было. Толкаясь коленями, мы сели на тахту, а милиционер Шура, не снимая шапки, включил плитку, поставил на нее чайник. Кубатура, подвальность, заниженность… Потом милиционер-художник стал показывать свои этюды, а мы пили чай. Стакан за стаканом, этюд за этюдом. Время шло, бамбуком и не пахло. Меж тем милиционер все больше превращался в художника. Он уже снял шапку и размахивал руками, как это делали, наверно, импрессионисты. А где же бамбук? Вопрос был задан столь серьезно, будто в желании иметь бамбук заключалось что-то преступное. Шура как бы прикидывал, не собираемся ли мы при помощи бамбука нарушить общественный порядок. Орлов объяснил, в чем дело, и не забыл похвалить этюды, напирая на их сочность. Но мы в связи с бамбуком… — Берите граммофон. Пружину вставите — будет играть. А бамбук — ладно. Потом как-нибудь и бамбук достанем. Я растерянно поглядел на Орлова и увидел в глазах его жалобный и дружеский блеск. Ему явно хотелось иметь граммофон.

Читать онлайн "Самая легкая лодка в мире" автора Коваль Юрий Иосифович - RuLit - Страница 6

Я перевел взгляд на милиционера и понял, что надо выбирать: Усы его распустили крылья, принакрыли гору бороды. Вы же обещали нам бамбук показать. А там еще в подвал лезть. Лучше бы посидели, о живописи поговорили… Ну ладно, раз обещал, покажу. А граммофон сам починять буду. За полночь метель разыгралась всерьез. Снежные плети хлестали по лицу, фонари в Сухаревском переулке скрипели и стучали, болтаясь под железными колпаками. Я замерз, но веселился про себя, мне казалось смешно — ночью, в метель, идти по Москве за бамбуком. Его тормозил оставшийся граммофон. Проходными заснеженными дворами подошли мы к трехэтажному дому. Окна его были темны, а стекла выбиты, и метель свободно залетала внутрь, кружилась там и выла, свивала снежные гнезда. Граммофон отсюда, с третьего этажа, а подвал вон там. Сбоку к дому был пристроен коричневый сарай. Мы открыли дверь, заваленную снегом. Включив фонарь, Орлов шагнул вперед и остановился. Пол сарая действительно провалился, а под полом оказалась глубокая яма, которую заполняла гора всевозможной рухляди. Из этой горы и торчало то, что привело нас сюда, — трубы, покрытые столетней пылью. Дотянемся до трубы и вытащим ее наружу. Держи меня за хлястик, а Шура пусть фонариком светит. Орлов крепко ухватил меня за хлястик, я наклонился над провалом, протянул вперед руку. До трубы было довольно далеко, но рука моя все вытягивалась и вытягивалась, и я даже подивился таким свойствам человеческой руки. Когда до трубы оставалось сантиметра два, хлястик неминуемо лопнул и я полетел в тартарары. Ударившись коленями о груду щебня, я повалился на бок. Какие-то кроватные спинки, углы корыт, гнилые батареи центрального отопления окружали меня.

Я поднял овальную жестянку, протер ее. Из-под слоя пыли выглянули тисненые буквы. Под светом фонаря я забрался на груду щебня и дотронулся наконец до пыльной трубы. Определить на ощупь, бамбук это или нет, я не сумел, но труба оказалась легкая и неожиданно длинная. Я направил конец ее в пролом, и Орлов с милиционером вытащили трубу наружу. Наконец свет фонарика снова ослепил меня, и я услышал голос: И до сих пор я не могу поверить, что в ту метельную зиму нам удалось найти в Москве бамбук. Но вот глубокой ночью я стоял на дне пропыленного подвала и подавал одно за другим наверх настоящие бамбуковые бревна. Я даже представить себе не мог, что бамбук бывает такой толстый, с удивлением ощупывал узловатые стволы и думал, что Москва действительно город чудес. Орлов вытаскивал бревна на улицу, а милиционер-художник светил фонариком. Надо сказать, что в эти минуты он как-то стушевался и не смог сразу сообразить, как ему поступать в данной ситуации: Когда мы вытащили пять бревен, милиционер-художник несколько раз помигал фонариком и неожиданно сказал: В подвале лежало не меньше двадцати бревен, и мы с Орловым, не сговариваясь, собрались утащить все. Но милиционер Шура принял решение и мигал беспрестанно фонариком, подчеркивая свою твердость. Под миганье мы уговорили Шуру дать нам еще одно, шестое бревно, по которому я и вылез наверх. При свете уличного фонаря я рассмотрел наконец бамбук. Орлов воткнул бревна в сугроб. Толщиной с водосточную трубу, оранжевые и коричневые, блестели они, будто покрытые лаком.

коваль самая легкая лодка в мире сочинение

Толкаясь локтями, мы жали Шурину руку, обещали принести пластинки к его граммофону. Орлов даже обнял милиционера и сказал: Мне захотелось поспорить с Орловым. Я обнял Шуру с другой стороны: И то и другое — дело нужное. А то душа разорвется. Так обнимались мы под метелью, и, когда обнялись окончательно и Шура скрылся за углом, Орлов вытащил из-за пазухи овальную жестянку. Красная краска на ней местами облупилась, проржавела, но хорошо видна была парусная лодка и надпись белым по красному: ЧАЙ Т-во Чайная торговля В. ВЫСОЦКИЙ и К Москва Перед нами была старинная вывеска. Но как попала она в подвал? И как попал сюда бамбук? Более нелепого предположения предположить было невозможно. Художник Орлов пытался одним махом объединить чай, бамбук и лодку на вывеске прямой линией. Он пошел кратчайшим путем к истине и промахнулся. Его оглушила потеря граммофона. Ведь он мог запросто уносить сейчас под мышкой граммофон, а вместо этого возился с моим бамбуком. Была уже глубокая ночь. Снег валил со всех сторон. Мы замерзли и долго связывали бамбук веревкой, связали, взвалили на плечи. Связка получилась громоздкой, руки соскальзывали с гладких лакированных бревен. Переулками мы вышли на Сретенку. Снежные волны выкатывались вслед за нами из темных подворотен, схлестываясь под фонарями, и улетали кверху — громыхать на крышах, выть на чердаках. Метель то подталкивала нас в спину, то налетала сбоку и разворачивала поперек улицы. Мы неловко маневрировали, напоминая баржу. Это было первое плавание самой легкой лодки в мире. В первую минуту я подумал, что это нас догнал зачем-то милиционер-художник. Нас догонял не художник, но — милиционер. Милиционер-нехудожник оглядывал и нас и бамбук с крайним подозрением. Из-под его погон сыпалась снежная труха. В свете уличного фонаря кокарда на его шапке, до блеска начищенная метелью, сверкала как утренняя звезда. Орлов постучал ботинком по бамбуку, потопал ногами, попрыгал. Милиционер не захотел вступать в пустой разговор. Не выпуская нас из поля зрения, обошел он бамбуковую связку, посветил фонариком в черные жерла бревен. На мой взгляд, ничего глупее этой фразы придумать было невозможно. Фраза озадачила милиционера, несколько секунд переваривал он ее и сказал неожиданно: Который на Сретенке стоит. Мы там и вывеску нашли. Пойдемте лучше ко мне в мастерскую, — приглашал Орлов. А можем чаю-медведя сделать. Пойдемте, посмотрите, где мы живем, и если надо, арестуйте. Некоторое время уламывали мы милиционера, и наконец он согласился, помог взвалить бамбук на плечи. Мы снова двинулись вперед, а милиционер-нехудожник важно шагал сбоку.

Его присутствие сделало наше плавание более торжественным и величавым. Мне было приятно, что в первом плавании самой легкой лодки в мире участвуют сопровождающие корабли. За дверью в общем-то было тихо, только кто-то поскреб ее с той стороны. Я постоял и снова слегка поскребся. С той стороны поскреблись в ответ. Вдруг дверь распахнулась, и я оказался лицом к лицу с огромной собакой без хвоста. Она глядела на меня тяжелым изучающим взглядом. Чанг посмотрел мне в глаза, сообразил, что я не Гусаков, и вильнул обрубком хвоста в сторону комнаты. Я вошел и увидел писателя - путешественника. Он сидел на полу, на медвежьей шкуре, и курил кривую трубку. По левую руку от него на шкуре росомахи стоял радиоприемник "Телефункен". По правую, на шкуре волка, - красный телефон. Прямо под потолком висела настоящая длинная лодка, по виду напоминающая эскимосский каяк. Я видел ее боевое дно, исцарапанное, покрытое шрамами и облепленное старой засохшей рыбьей чешуей. Чанг виновато опустил голову, дескать, что ж тут поделаешь, бывают такие, несгрызаемые гости. Я прошел на ней восемнадцать рек Западной Сибири А ты случайно не знаком с Гусаковым? Интересно, сколько она весит? Из него можно сделать лодочку полегче. Лодка должна быть основательной. Но можно, конечно, сделать легкую, заманить в нее Гусакова - и пускай переворачивается, а? Вот в бамбуковую, да еще самую легкую в мире, его легко заманить. Он потом на всю Москву будет кричать: Я уж знаю Гусакова. Бери бамбук — поедем вместе. Писатель-путешественник ожидал нас у пригородных касс. Размеры бамбука удивили путешественника, но еще больше удивил его Орлов. Как видно, писатель ожидал только меня с бамбуком, и Орлов не входил в его расчеты. Кое-как мы занесли бамбук в электричку, уложили в проходе между сиденьями. Пассажиры спотыкались и ругались на нас так, будто мы везли еловые дрова. И я бы не советовал походить на Гусакова, потому что он неприятный человек. А все-таки вы похожи. Орлов объяснил, что они не родственники, и отключился от вагонной жизни, уставившись в окно. Он явно обиделся на сходство с Гусаковым. Я чувствовал себя виноватым и перед тем и перед другим, пытался поддержать разговор, но ничего не выходило. Я был зажат в молчащие тиски. С одной стороны давила на меня старая дружба, с другой - новое знакомство. Неожиданно беседу оживил человек в золотых очках, который сидел напротив и все это время шуршал газетой. Орлов не обратил на камешек внимания и упорно глядел в окно на дачные участки, сады и огороды. А сейчас-то зачем борода? Я бы всех бородатых взял бы и насильно им бороду сбрил, чтоб на людей были похожи. Я никак не мог понять, отчего эти золотые очки так уж привязались к Орлову.

Борода не была самым главным в его облике, и хоть напоминала порой обрезанную снизу горную вершину, орел усов выглядел поважнее. Орлова я бы и не назвал бородатым. Скорей уж - бородато-усатым. А еще точней - брадоусым. Орлов пошарил в кармане, достал оттуда кривой садовый нож и протянул человеку в золотых очках. На соседних лавках люди забеспокоились, стали прислушиваться к разговору. Кто тянул по-гусиному шею, кто протискивался через проход к нам поближе, а кто, наоборот, подальше. Он хотел отрезать голову, а потом сбрить с нее бороду! Да кто же это сказал, что Орлов не похож на орла?! Вон как блистают гордые бледные глаза, летают усы, а под ними нож кривой горит в когтистых руках. И писатель-путешественник смотрит на Орлова с уважением. Какой тут товарищ Гусаков? Все больше народу собиралось вокруг нас. Человек в золотых очках не выдержал, стал сдергивать с крючка свою сумку. Мастер жил на окраине Каширы, и вокруг его дома росли старые яблони. С веток их свешивались сверкающие сосульки, меж которыми летали синицы и воробьи. Я думал, что увижу человека преклонных лет, но Мастер был вполне молод, с добрым и внимательным, но очень белым, даже белоснежным, каким-то зимним лицом. Несколько смущенные, мы с Орловым уложили бамбук под яблоню, смели веником снег с ботинок и вошли в дом. За столом собралась уже вся семья Мастера — дедушки и тетушки, сестры с мужьями, племянники. Мастер представил нас как "великих друзей писателя-путешественника". Это мои великие друзья! На самом деле он великий человек. Ему в поезде чуть голову не отрезали! А стол, за который усадили нас, был завален угощеньем: Белоснежное лицо Мастера порхало над столом, мелькали добрые руки тетушек, которые подкладывали писателю-путешественнику и его великим друзьям свеколки с чесноком, селедочки в шубе, картошечки в мундире. Мастер произнес речь в честь своего великого друга писателя. Писатель - путешественник произнес речь в честь своего великого друга Мастера.

Скачать книгу бесплатно:

Дядюшка Карп Поликарпыч произнес речь в честь великих друзей великого друга Мастера. Они решили построить самую легкую лодку в мире. И тут не обойтись без Мастера, который велик, как гора. Тут все принялись обсуждать, какая гора больше, Казбек или Эльбрус, — с гор спустились к морю, а на море и оказалась самая легкая лодка в мире. Тут родственники призадумались, какой должна быть самая легкая лодка, кинулись к окнам глядеть на бамбук. И он принялся разливать борщ таким половником, на котором впору было отправиться в плавание. Мы принялись за гуся, у которого оказалось столько ног, сколько людей сидело за столом, — двенадцать. Подняв брови повыше, Мастер внимательно оглядел Карп Поликарпыча. В глазах его выражалось сильное сомнение в том, что в голове у дядюшки могут уместиться две такие важные мысли. Дядюшка глаз своих не отвел, а гусиную ногу стал грызть более напряженно, как бы намекая: В комнате создалась неловкость. Многие родственники глядели на Карп Поликарпыча с большим осуждением. Кто-то из тетушек сильно толкнул его в бок. Карп Поликарпыч, не теряя достоинства, упорно ел ногу, делая глазами вид, что по-прежнему думает о бамбуке. Меж тем Мастер вернулся из кабинета, держа в руках скальпель, пинцет и увеличительное стекло. Не садясь вновь за стол, он прошел к выходу, и кто-то из племянников накинул ему на плечи полушубок. В окно мы видели, как Мастер трогает пинцетом бамбук, скоблит его скальпелем и разглядывает в увеличительное стекло. Вернувшись в дом, он молча уселся за стол и принялся доедать гусиное блюдо. Все напряженно молчали, ожидая, что скажет Мастер. И только когда прикатили бочку компота, когда всякому были выданы и груша сморщенная, и черносливина, и яблочко, и виноград, и мирабель, Мастер ободряюще поглядел на меня:. Не знаю, будет ли это самая легкая лодка в мире, но самую легкую в Кашире я сделаю. Ровно через месяц я снова поехал в Каширу. Теперь я ехал один. Самую легкую лодку я должен был легко - одной левой - принести домой. Сосульки на яблонях в саду у Мастера доросли до земли, белоснежное доброе лицо его к весне поголубело. Все уже в сборе. Ну, как поживают наши великие друзья? Родственники, собравшиеся за столом, встретили меня как родного, а с дядюшкой Карп Поликарпычем мы даже расцеловались. Оказалось, лодку никто не видал. Мастер до поры до времени скрывал ее где-то, возможно, в сарае. Снова начались салаты и кулебяки, речи в честь отсутствующих великих друзей, занятых великими делами, потом наступило время борща, время гуся, время компота. За столом говорили о чем угодно, только не о лодке. Как только кто-нибудь заикался насчет лодки, Мастер смыкал брови и недовольно кашлял. К концу обеда нетерпение присутствующих достигло предела. Компот все уже пили кое-как, и я глотал груши целиком. Только Мастер не торопился, просил добавки, внимательно изучал черносливину, прежде чем отправить ее в рот. Но тут все возмущенно зафыркали, не решаясь, впрочем, голосом выказать неудовольствие.

После обеда полезно передохнуть. В сарай идти незачем. Уберите стол, поставьте стулья вдоль стен, а посреди комнаты надо постелить ковер. Тот, новый, который на шкафу в прихожей. Родственники начали суетиться, а мы с Мастером, обняв друг друга за плечи, прошли в кабинет. Мастер усадил меня в кресло, предложил выкурить трубку "Капитанского" табаку. Мы вернулись в гостиную. В комнате создалась неловкость. Многие родственники глядели на Карп Поликарпыча с большим осуждением.

коваль самая легкая лодка в мире сочинение

Кто-то из тетушек сильно толкнул его в бок. Карп Поликарпыч, не теряя достоинства, упорно ел ногу, делая глазами вид, что по-прежнему думает о бамбуке. Меж тем Мастер вернулся из кабинета, держа в руках скальпель, пинцет и увеличительное стекло.

коваль самая легкая лодка в мире сочинение

Не садясь вновь за стол, он прошел к выходу, и кто-то из племянников накинул ему на плечи полушубок. В окно мы видели, как Мастер трогает пинцетом бамбук, скоблит его скальпелем и разглядывает в увеличительное стекло. Вернувшись в дом, он молча уселся за стол и принялся доедать гусиное блюдо. Все напряженно молчали, ожидая, что скажет Мастер. Нас догонял не художник, но — милиционер. Милиционер-нехудожник оглядывал и нас и бамбук с крайним подозрением. Из-под его погон сыпалась снежная труха. В свете уличного фонаря кокарда на его шапке, до блеска начищенная метелью, сверкала как утренняя звезда. Милиционер не захотел вступать в пустой разговор. Не выпуская нас из поля зрения, обошел он бамбуковую связку, посветил фонариком в черные жерла бревен. Мы там и вывеску нашли. Пойдемте, посмотрите, где мы живем, и если надо, арестуйте. Некоторое время уламывали мы милиционера, и наконец он согласился, помог взвалить бамбук на плечи. Мы снова двинулись вперед, а милиционер-нехудожник важно шагал сбоку. Его присутствие сделало наше плавание более торжественным и величавым. Мне было приятно, что в первом плавании самой легкой лодки в мире участвуют сопровождающие корабли. Пока мы шли к мастерской, милиционер-нехудожник вспоминал, как делают лодки у них в Мещере, как выбирают осину, как долбят, как парят, как разводят ее. Никаких документов Орлов найти не сумел. Нашел квитанцию за уплату электроэнергии, показал милиционеру, фамилия которого оказалась Оськин. Но все-таки другой раз ночью бамбук не таскайте.

коваль самая легкая лодка в мире сочинение

Поэтому я с вами и пошел, но, если б вы, ребята, вздумали бежать, пришлось бы мне кое-что применить. Раз пять заваривали мы чаю-крепача. За окнами выла метель, а мы сидели красные, распаренные, ели столовыми ложками варенье из банки. Тут один недавно вздумал убегать…. Мы сидели на кухне под абажуром, сделанным из разноцветных стекляшек-палочек. Напротив Оськина на столе висели пять старых медных чайников, связанных вместе. Вот вы, например, какой носите головной убор, когда снимаете форму? Шесть бамбуковых бревен лежали на полу. В кухне они не уместились, и концы их вылезали в коридор. Снег, облепивший бревна, растаял — на золотистых боках сверкали янтарные капли. Хотел, наверно, построить бамбуковый домик, чтоб чай в нем пить. Они работали как спасательный пояс, чтоб чай не утонул, если корабль перевернется. Так болтали мы о чае и бамбуке, и чай заваривался в чайнике, бамбук лежал на полу, и мне ясно было, что он занимает в мастерской слишком много места. Мне хотелось начать строительство лодки немедленно. Несколько дней бродил я вокруг бамбука, чистил бревна, гладил их, измерял. В тельняшке, с топором и ножовкой в руках парил я над бамбуком, примеривался, прицеливался, мечтал. Но никогда в жизни я не строил никаких лодок и так просто тюкнуть топором по бамбуку не решался. Надо сказать, что тельняшка теперь у меня была цельная, далеко позади остался треугольный кусочек, я донашивал вторую свою тельняшку. А хорошая тельняшка, как известно, служит хозяину примерно десять лет. Посетители спотыкались о него, восхищались таким толстым невиданным бамбуком. Орлов гордился, расхваливал бамбук и мою идею. Бамбук же занимал много места и мешал лампам спокойно размножаться. А я не знал, с чего начать, и, главное, не представлял себе, какой должна быть самая легкая лодка в мире. Я рисовал бамбуковые проекты, а ночами снились мне бамбуковые корабли. Квартиры у меня не было. Была комната, которую я снимал у опасного человека по имени Петрович. Этот Петрович запросто мог в сердцах растоптать бамбук, а то и продать соседу, возводящему голубятню. Да, так получилось, что прежде чем иметь лодку, я должен был заиметь квартиру, в которой мог бы хранить строительный материал. Меня всегда поражало, как в жизни связано между собой: Казалось бы, нет в этом никакой связи, а в голове моей все переплелось, запуталось морским узлом. Давай распилим бревна и понаделаем из них кувшинов. В таких кувшинах можно держать керосин, олифу, а если надо, сыпучие тела.

Замыслы Орлова пугали меня. Особенно раздражали сыпучие тела. В жидкостях все-таки оставалось что-то от идеи мореплавания. Я занялся поисками квартиры, покидая бамбук на несколько дней, а то и на неделю. Постепенно новая будущая квартира вытеснила из головы самую легкую лодку в мире. На ней изображена была лодка, очень легкая на вид. В лодке сидел человек с подлещиком в руке. Под фотографией была подпись:.

  • Лодка тактика 500 классик
  • Воблер релакс
  • Рыбалка в пензенской области куда
  • Рыбалка на ельца красноярск
  • Я шел по улице, с некоторой гордостью поглядывая на прохожих. Такова уж натура героя — всем тем, чем одаривает его судьба, он готов поделиться с другими, и это говорит о его душевной щедрости. Но и они, не отправившиеся в плавание, понимают, что упустили что-то очень важное в жизни. С запоздалым раскаянием Орлов признаётся: Что касается Клары, то она просто заявляет: Всех, должно быть, очень сильно привлекает ощущение лёгкости, то есть ощущение свободы, непременное в таком путешествии: Юмор писателя основан на особой игре слов, впечатлений, использовании сравнений и развёрнутых метафор. Приведите наиболее запомнившиеся вам примеры. А вот какими штрихами создан портрет деда Авери: Смертельно побледнев, Мастер отошел к стене и встал, сложив руки на груди. Родственники зашептались, глаза их расширились. Дядюшка Карп Поликарпыч поднялся, подошел к лодке, и в этот момент я проснулся. Я вдруг понял, что не желаю, чтоб с этого момента кто-нибудь прикасался к лодке, которая, только что родившись, обнаженная, лежала на ковре. Теперь я понял, почему Мастер надел новый костюм и страстно захотел, чтоб фокус его удался. Что ж, разве зря мы с Орловым лазили в подвал? Родственники и Мастер, услыхав мой грубый тон, вздрогнули. Они как-то не ожидали от меня такой безобразной выходки. Грубость застряла у них в горле. Прокашлявшись, они ее постепенно проглотили, понимая, что я хозяин лодки или самый близкий ее родственник. Дядюшка Карп Поликарпыч отошел на место. Я подпортил его спектакль. Как видно, он рассчитывал, что лодку будут бить и топтать все присутствующие. Потеряв нить, он сразу не мог вспомнить, что делать дальше. Поглядев на мешок, принесенный Мастером, я понял, что в нем оболочка лодки, ее платье. Мне казалось, лодка слишком уж обнажена, мне было неловко за нее и немного стыдно. Глаза Мастера стали печальны. Он только сейчас понял, что существо, которое лежит на ковре, уже ему не принадлежит. Мастер вынул из мешка серебристую ткань, быстро и ловко натянул ее на каркас, отчего нос лодки приподнялся. На корме он стянул ткань, зашнуровал черною шнуровкой. Тонкая, изогнутая, остроголовая и длиннохвостая, в серебристом платье, она лежала поперек комнаты на помертвевшем ковре и, как стрелка компаса, рассекала комнату пополам, прорезала стены, чтоб вылететь из Каширы к берегу, к ветру, к воде… Мастер заглянул мне в глаза и сказал вполголоса: Потом я подошел к лодке и легко поднял ее одной левой рукой.

    Поздней ночью добрался я до Москвы. Разобранная лодка покоилась теперь в двух брезентовых мешках, один из которых висел у меня на спине, другой — на груди. Антон Владимирович Искусственный Интеллект. Помогите написать сочинение-продолжение по рассказу "Самая легкая лодка в мире" Ю. Я стелю ее, когда приходит Гусаков. Чанг грызет его второй год, а тот — как новенький. Чанг виновато опустил голову, дескать, что ж тут поделаешь, бывают такие, несгрызаемые гости. Я прошел на ней восемнадцать рек Западной Сибири… А ты случайно не знаком с Гусаковым? Только не хочешь сказать, а? Интересно, сколько она весит? Мне нужно на двадцать килограммов легче. Из него можно сделать лодочку полегче. Лодка должна быть основательной. Но можно, конечно, сделать легкую, заманить в нее Гусакова — и пускай переворачивается, а? ПАПАШКА С БАГРОВОГО ОЗЕРА Глава XI. БОРЬБА ГЕРКУЛЕСА С БЕСАМИ Глава XII. ТРАВЯНАЯ ГОЛОВА Глава XIV. СМЕСЬ САМОЛЕТА С ТРАКТОРОМ Глава XV. ГЛЫБА РАЗУМА Глава XVIII. КУМ КУЗЯ Глава XX. ГДЕ КУМ КУЗЯ ЧАЙ ПИЛ Глава XXI. ИЛИСТОЕ ОЗЕРО Глава XXII. ПАПАШКИНА НОЧЬ Глава XXIII. ПАПАШКИН СЛЕД Глава XXIV. ШУРШУРИН ДОМ Глава XXVI. НОГА В КРАПИВЕ Глава XXVII. ЩУЧЬЯ ГОЛОВА Глава XXVIII. ПАДЕНИЕ ЖЕЛУДЕЙ Глава XXIX. СКРИП ДЕРГАЧА Глава XXX.

    © 2013-2017 Энциклопедия рыбалки РаноУтром.ком.
    Все права защищены. Копирование материалов сайта без активной ссылки на источник запрещено.