александр рыбак нетрадиционной
Меню

Карл Поппер - Предположения и опровержения. Рост научного знания


Исходное знание и рост науки 5. Три требования к росту знания Приложение. По-видимому, ложное, однако формально высоковероятное неэмпирическое утверждение Примечания автора Часть II. Опровержения Глава Демаркация между наукой и метафизикой Резюме 1. Мое понимание проблемы 3. Первая теория бессмысленности Карнапа 4. Карнап и язык науки 5. Проверяемость и значение 6. Вероятность и индукция Примечания автора Глава Чем больше и глубже мы погружаемся в изучение мира, тем более осознанным и точным становится наше знание о том, чего мы не знаем, знание нашего невежества. В самом деле, основной источник нашего невежества заключен в том Я сформулирую две идеи. Первая, ложная, идея заключается в том, что мы должны оправдать наше знание, или наши теории, посредством позитивных оснований, то есть таких оснований, которые должны сделать их несомненными или, по крайней мере, в высшей степени вероятными, чтобы они смогли противостоять критике. Из этой идеи следует, что нам следует обращаться к какому-то первичному или авторитетному источнику истинного знания. Вторая, истинная, идея, значение которой было подчеркнуто Расселом, заключается в том, что авторитет человека не может обосновать истину, что мы должны подчиняться истине, что истина выше человеческого авторитета.

  • Купить хлыстик на маховую удочку
  • Силиконовая приманка пескарь
  • Белые грибы мариновать видео
  • Лодка 420 top ender
  • Изучая теории Фрейда и Адлера, я не смог придумать никакой формы человеческого поведения, которую нельзя было бы объяснить на основе каждой из этих теорий. С теорией Эйнштейна дело обстояло совершенно иначе. Согласно теории гравитации Эйнштейна, Солнце должно притягивать свет звезд. Производит впечатление тот риск , с которым связано подобное предсказание. Если наблюдение показывает, что предсказанный эффект определенно отсутствует, то теория просто-напросто отвергается. Данная теория несовместима с определенными возможными результатами наблюдения. Чем больше теория запрещает, тем она лучше. Неопровержимость представляет собой не достоинство теории как часто думают , а ее порок. Это означает, что его следует понимать как результат серьезной, но безуспешной попытки фальсифицировать теорию. Такая процедура всегда возможна, но она спасает теорию от опровержения только ценой уничтожения или по крайней мере уменьшения ее научного статуса. Все сказанное можно суммировать в следующем утверждении: Например, астрология не подвергается проверке. Астрологи до такой степени заблуждаются относительно того, что считать подтверждающим свидетельством, что не обращают никакого внимания на неблагоприятные для них примеры. Делая свои интерпретации и пророчества достаточно неопределенными, они способны объяснить все, что могло бы оказаться опровержением их теории, если бы она и вытекающие из нее пророчества были более точными. Чтобы избежать фальсификации, они разрушают проверяемость своих теорий. Это обычный трюк всех прорицателей: Марксистская теория истории, в своих ранних формулировках давала проверяемые предсказания и действительно была фальсифицирована. Однако вместо того чтобы признать это опровержение, последователи Маркса переинтерпретировали и теорию, и свидетельство для того, чтобы привести их в соответствие. Таким путем они спасли свою теорию от опровержения, однако это было достигнуто ценой использования средств, сделавших ее вообще неопровержимой.

    Поппер К. Предположения и опровержения: Рост научного знания

    Две упомянутые ранее психоаналитические теории просто являются непроверяемыми и неопровержимыми теориями. Нельзя представить себе человеческое поведение, которое могло бы опровергнуть их. Что же касается описания Фрейдом Я Эго , Сверх-Я Супер-Эго и Оно Ид , то оно по сути своей не более научно, чем история Гомера об Олимпе. Рассматриваемые теории описывают некоторые факты, но делают это в виде мифа. Они содержат весьма интересные психологические предположения, однако выражают их в непроверяемой форме. Таким образом, проблема, которую я пытался решить, выдвигая критерий фальсифицируемости, была проблема проведения границы насколько это возможно сделать между высказываниями или системами высказываний эмпирических наук и всеми другими высказываниями — религиозными, метафизическими или просто псевдонаучными. Интерес к проблеме индукции возник у меня в году. Мне представляется, что Юм был совершенно прав, указывая на то, что индукцию нельзя оправдать логически. Другими словами, попытка оправдать процедуру индукции путем апелляции к опыту ведет к регрессу в бесконечность. В итоге мы можем сказать, что теории никогда не выводятся из высказываний наблюдения и не могут быть рационально оправданы с их помощью. Основной идеей теории Юма является идея повторения, опирающегося на сходство. Однако следует иметь в виду, что в теории Юма, только повторение-для-нас, опирающееся на сходство-для-нас, может оказать на нас какое-либо влияние. Отсюда вытекает, что до всякого повторения должна существовать некоторая точка зрения — некоторая система ожиданий, предвосхищений, допущений или интересов, которая сама не может быть лишь результатом повторения. Таким образом, в психологической теории, говорящей об источнике наших верований, мы должны на место наивной идеи событий, которые являются сходными, поставить идею событий, которые интерпретируются нами как сходные. Таким образом, чисто логические соображения приводят меня к замене психологической теории индукции Юма следующей концепцией. Мы не ждем пассивно повторений, которые внушают или навязывают нам регулярности, а сами активно пытаемся налагать регулярности на мир. Мы пытаемся обнаружить в вещах сходные черты и интерпретировать их на основе законов, изобретенных нами. Не дожидаясь, чтобы все посылки оказались в нашем распоряжении, мы сразу же формулируем заключения.

    к поппера предположения и опровержения

    Позднее они могут быть отброшены, если наблюдение покажет их ошибочность. Это и есть теория проб и ошибок — предположений и опровержений. Она позволила понять, почему наши попытки наложить на мир те или иные интерпретации логически предшествуют наблюдениям сходства. Аналогично, научные теории представляют собой не компактное изложение результатов наблюдений, а являются нашими изобретениями — смелыми предположениями, которые выдвигаются для проверок и которые могут быть устранены при столкновении с наблюдениями. При этом наблюдения редко бывают случайными и, как правило, предпринимаются с определенной целью проверить некоторую теорию, чтобы получить, если это окажется возможным, ее решающее опровержение. Вера в то, что мы можем начать научное исследование с одних чистых наблюдений, не имея чего-то похожего на теорию, является абсурдной. Наблюдение всегда носит избирательный характер. Нужно избрать объект, определенную задачу, иметь некоторый интерес, точку зрения, проблему. Здесь нет опасности регресса в бесконечность. Восходя ко все более примитивным теориям и мифам, мы в конце концов придем к бессознательным, врожденным ожиданиям. Одним из наиболее важных среди этих ожиданий является ожидание обнаружить регулярности. Оно связано с врожденной склонностью к поискам регулярностей или с потребностью находить регулярности, что хорошо видно из того удовольствия, которое получает ребенок, когда удовлетворяет эту потребность. Наша склонность к поискам регулярностей и наложению законов на природу приводит к психологическому феномену догматического мышления или, говоря в более общей форме, догматического поведения: Такой догматизм до некоторой степени необходим. Он позволяет нам постепенно приближаться к построению хороших теорий: Догматическое мышление, бесконтрольное желание навязывать регулярности, явное увлечение ритуалами и повторениями сами по себе характерны как раз для дикарей и детей. Возрастание же опыта и зрелости скорее создает позицию осторожности и критики, чем догматизма. Догматическая установка, очевидно, связана с тенденцией верифицировать наши законы и схемы, с попытками применять и подтверждать их и даже пренебрегать их опровержениями, в то время как критическая установка означает готовность изменять их — проверять, опровергать и, если это возможно, фальсифицировать их. Сказанное приводит нас к мысли о том, что критическую установку можно отождествить с научной установкой, а догматическую — с псевдонаучной.

    Нет более рациональной процедуры, чем метод проб и ошибок — предположений и опровержений: Она не является ни психологическим фактом, ни фактом обыденной жизни, ни фактом научной практики. Хотя мы ищем теории с высокой степенью подкрепления, мы — как ученые — ищем не высоковероятные теории, а объяснения, то есть плодотворные и невероятные теории. Противоположное мнение — что наука стремится к высокой вероятности — характерно для концепции верификационизма: Я хочу указать на одну из причин тщетности современных споров относительно природы философии: Мы исследуем не предметы, а проблемы. Проблемы же способны пересекать границы любых дисциплин и их предметов. Однако существуют ли философские проблемы? Витгенштейн считает, что таковых проблем не существует; что все подлинные проблемы являются научными; что так называемые проблемы философии являются псевдопроблемами. Гегельянство пользовалось большим влиянием в Англии и на континенте. Его ниспровержение было осуществлено философом, который имел здравое представление о науке, в частности, о математике. Я имею в виду Бертрана Рассела. Расселу также принадлежит классификация, тесно связанная с его знаменитой теорией типов и послужившая основой для истолкования философии Витгенштейном, — классификация языковых выражений на:. Подозревая, что философы — в частности, гегельянцы — говорят чтото очень похожее на парадоксы логики, он воспользовался расселовским различением для того, чтобы объявить всякую философию полностью бессмысленной. Однако, я могу упомянуть дифференциальное и интегральное исчисление, которое в своих ранних формах было совершенно парадоксально и бессмысленно с точки зрения стандартов Витгенштейна и других. Однако оно получило вполне разумное обоснование в результате столетних усилий великих математиков. Однако если бы какой-нибудь Витгенштейн направил свое оружие против родоначальников дифференциального исчисления и подавил бы их попытки как выражение бессмыслицы, то он задушил бы одно из наиболее плодотворных и философски важных направлений в истории человеческой мысли. Вырождение философских школ является следствием ошибочной веры в то, что можно философствовать, не обращаясь к проблемам, возникающим за пределами философии, — например, в математике, космологии, политике, религии или в общественной жизни. Иными словами, мой первый тезис гласит: Второй мой тезис состоит в том, что prima facie первоначальный метод обучения философии создает философию, отвечающую описанию Витгенштейна. Я имею в виду такой способ действий, когда начинающего который не знаком с историей математических, космологических и других идей науки и политики заставляют читать работы великих философов, скажем, Платона и Аристотеля, Декарта и Лейбница, Локка, Беркли, Юма, Канта и Милля.

    к поппера предположения и опровержения

    Каков эффект такого чтения? Перед читателем открывается новый мир удивительно тонких и широких абстракций — абстракций чрезвычайно высокого и сложного уровня. Шансов обнаружить внефилософские проблемы математические, научные, моральные и политические , вдохновлявшие великих философов, у студента очень мало. Эти проблемы, как правило, можно открыть только благодаря изучению истории, например, научных идей и, главным образом, проблемных ситуаций в математике и науке того или иного периода, а это, в свою очередь, предполагает основательное знакомство с математикой и наукой. Только в том случае, если студент понимает современную проблемную ситуацию в тех или иных науках, он может понять, что великие философы прошлого пытались решать настоятельные и конкретные проблемы — проблемы, от которых они не могли уйти. Лишь такое понимание способно дать студенту верное представление о великих философских системах и придать смысл кажущейся бессмыслице. Поскольку философия глубоко укоренена в нефилософских проблемах, постольку негативная оценка Витгенштейном философских систем, оторвавшихся от своих внефилософских корней, в значительной мере справедлива. Учение Витгенштейна оказывается следствием тезиса, утверждающего, что все подлинные предложения следовательно, все подлинные проблемы можно разбить на два взаимоисключающих класса: Эта простая дихотомия, весьма ценная для первичного исследования, для многих целей оказывается слишком простой Несмотря на то что она специально была предназначена для того, чтобы исключить существование философских проблем, она оказалась совершенно недостаточной для достижения этой цели. Даже если принять эту дихотомию, мы все еще можем считать, что фактуальные, логические или смешанные проблемы при некоторых обстоятельствах могут оказаться философскими. Далее Поппер обращается к примеру: Платон и кризис раннего греческого атомизма. Он утверждает, что центральное философское учение Платона, его так называемую теорию форм или идей, нельзя правильно понять без обращения к внефилософскому контексту, точнее говоря, вне контекста критической проблемной ситуации, возникшей в греческой науке главным образом, в теории материи в результате открытия иррациональности квадратного корня из двух. Платон был очень близок к пифагорейцам и к школе элеатов, и хотя он, по-видимому, недолюбливал Демокрита, сам он был в некотором роде атомистом. Атомистическое учение сохранялось в качестве одной из традиций Академии. Это неудивительно, если принять во внимание тесную связь пифагорейства с идеями атомизма. Однако все это оказалось под угрозой благодаря открытию иррациональности. Я полагаю, что главный вклад Платона в науку обусловлен его осознанием проблемы иррациональности и той модификацией пифагорейства и атомизма, которую он предпринял для спасения науки от катастрофы. Можно предположить, что теория форм Платона и его теория материи были обновлением теорий его предшественников — пифагорейцев и Демокрита — в свете осознания им того факта, что иррациональности требуют поставить геометрию впереди арифметики.

    Содействуя этому, Платон внес важный вклад в разработку системы Евклида — самой влиятельной из всех когда-либо созданных дедуктивных систем. Пример использования метода такого рода дает астрология с ее громадной массой эмпирического материала, опирающегося на наблюдения — гороскопы и биографии. Однако не астрология привела меня к моей проблеме, поэтому я коротко опишу ту атмосферу, в которой она встала передо мной, и те факты, которые в тот период больше всего интересовали меня. После крушения Австро-Венгрии в Австрии господствовал дух революции: Среди интересовавших меня в ту пору теорий наиболее значительной была, без сомнения, теория относительности Эйнштейна. Немало общеизвестных глупостей высказывалось об этих теориях и в особенности о теории относительности что случается даже в наши дни , но мне повезло с теми, кто познакомил меня с этой теорией. Все мы — тот небольшой кружок студентов, к которому я принадлежал, — были взволнованы результатом наблюдений Эддингтона, который в году получил первое важное подтверждение эйнштейновской теории гравитации. На нас это произвело огромное впечатление и оказало громадное влияние на мое духовное развитие. Три другие упомянутые мной теории также широко обсуждались в то время среди студентов. Я лично познакомился с Адлером и даже помогал ему в его работе среди детей и юношей в рабочих районах Вены, где он основал клиники социальной адаптации. Летом года я начал испытывать все большее разочарование в этих трех теориях — в марксистской теории истории, психоанализе и индивидуальной психологии, и у меня стали возникать сомнения в их научном статусе. Вначале моя проблема вылилась в форму простых вопросов: Для пояснения контраста между этими двумя группами теорий я должен заметить, что в то время лишь немногие из нас могли бы сказать, что они верят в истинность эйнштейновской теории гравитации. Это показывает, что меня волновало не сомнение в истинности трех других теорий, а нечто иное. И даже не то, что математическая физика казалась мне более точной, чем теории социологии или психологии.

    Карл Поппер. Предположения и опровержения: Рост научного знания. Часть I. Предположения - файл 1.doc

    Таким образом, то, что меня беспокоило, не было ни проблемой истины — по крайней мере, в то время, — ни проблемой точности или измеримости. Скорее я чувствовал, что эти три другие теории, хотя и выражены в научной форме, на самом деле имеют больше общего с примитивными мифами, чем с наукой, что они в большей степени напоминают астрологию, чем астрономию. Я обнаружил, что те из моих друзей, которые были поклонниками Маркса, Фрейда и Адлера, находились под впечатлением некоторых моментов, общих для этих теорий, в частности, под впечатлением их явной объяснительной силы. Первая теория бессмысленности Карнапа 4. Карнап и язык науки 5. Проверяемость и значение 6. Вероятность и индукция Примечания автора Язык и психофизическая проблема. В защиту интеракционизма 1. Четыре главные функции языка 3. Карл Раймунд Поппер — один из очень немногих современных интеллектуалов, кто создал себе имя как исследованиями по философии науки, так и работами по социально-политической философии. Причем — что немаловажно — его размышления по поводу устройства и функционирования общества, идеи относительно исторического процесса и политические рекомендации опираются на разработанные им же концепции научного знания и познания. Кроме того, Поппер оказывается знаковой фигурой в эволюции современной западной интеллектуальной традиции, знаменуя переход от логического неопозитивизма Венского кружка и Львовско-варшавской школы к критическому рационализму постпозитивизма. Главным критерием научности в противовес принципу верификации подтверждения неопозитивистов Поппер считает принцип фальсификации: Всякое научное знание носит, согласно Попперу, гипотетический характер, подвержено неизбежным ошибкам фаллибилизм , не может быть полностью и окончательно подтверждено верифицировано , но зато вполне может быть избавлено от заведомо ложных фальсифицированных положений, не согласующихся с опытом. Именно критическая установка позволяет человеку, пробуя разные возможности, учиться на своих ошибках — это касается не только научного познания, но и общественной жизни. Биография Поппера не слишком богата внешними событиями. Родился он в Вене 28 июля года в семье профессора права Венского университета. Богатая библиотека отца помогла ему самостоятельно заинтересоваться и заняться философскими вопросами. С по год Поппер учился математике в Венском университете. После защиты диссертации в году, получив диплом преподавателя математики и физики, он работает в клинике для беспризорных детей, в Венском педагогическом институте и в школе.

    С по год Поппер живет в Новой Зеландии и работает в университете города Крайсчерча.

    к поппера предположения и опровержения

    Получив британское подданство, Поппер в году приезжает в Англию и начинает преподавать на кафедре философии, логики и научного метода Лондонской школы экономики и политических наук. Среди многочисленных учеников Поппера выделяются Томас Кун, Имре Лакатос и Пол Фейерабенд, которые в полемике с 7: В середине х годов Поппер выходит на пенсию, продолжая активно писать и печататься. Главным критерием научности в противовес принципу верификации подтверждения неопозитивистов Поппер считает принцип фальсификации: Всякое научное знание носит, согласно Попперу, гипотетический характер, подвержено неизбежным ошибкам фаллибилизм , не может быть полностью и окончательно подтверждено верифицировано , но зато вполне может быть избавлено от заведомо ложных фальсифицированных положений, не согласующихся с опытом. Именно критическая установка позволяет человеку, пробуя разные возможности, учиться на своих ошибках — это касается не только научного познания, но и общественной жизни. Биография Поппера не слишком богата внешними событиями. Родился он в Вене 28 июля года в семье профессора права Венского университета. Богатая библиотека отца помогла ему самостоятельно заинтересоваться и заняться философскими вопросами. С по год Поппер учился математике в Венском университете. После защиты диссертации в году, получив диплом преподавателя математики и физики, он работает в клинике для беспризорных детей, в Венском педагогическом институте и в школе. С по год Поппер живет в Новой Зеландии и работает в университете города Крайсчерча. Получив британское подданство, Поппер в году приезжает в Англию и начинает преподавать на кафедре философии, логики и научного метода Лондонской школы экономики и политических наук. Среди многочисленных учеников Поппера выделяются Томас Кун, Имре Лакатос и Пол Фейерабенд, которые в полемике с 7: В середине х годов Поппер выходит на пенсию, продолжая активно писать и печататься. Умер Поппер в Лондоне 17 сентября года, похоронен в Вене. Составленная преимущественно из лекций, она сохраняет живой язык, яркую аргументацию, образные примеры и полемический задор автора. Предмет, система, задачи и методы криминалистики.

    В данном разделе комплекса представлены темы лекций, с запланированными вопросами, рекомендации студентам по изучению указанных тем, схема лекции, и На пути к рациональной теории традиции Карл Поппер. Назад к досократикам Карл Поппер. Заметка о Беркли как о предшественнике Маха и Эйнштейна Карл Поппер.

    к поппера предположения и опровержения

    Кантовская критика и космология Карл Поппер. О статусе науки и метафизики Карл Поппер. Почему исчисления логики и арифметики применимы к реальности?

    © 2013-2017 Энциклопедия рыбалки РаноУтром.ком.
    Все права защищены. Копирование материалов сайта без активной ссылки на источник запрещено.